— Что случилось?! Ты что, сам не видишь, мошенник? Я истекаю кровью! Лекаря сюда! Киракоса! Киракоса, только его!

Стащив с императорского ложа простыню, Вацлав неумело замотал ею рану, а потом со всех ног бросился к двери. Голова его дергалась, точно была насажена на тощую шею. Выбежав из опочивальни, Вацлав устремился по коридору.

— Император умирает! Император умирает!

— Вот идиот! — прорычал Рудольф. — Еще весь мир об этом оповести.

— Император умирает? — спросил у Вацлава стражник. — А что с ним такое?

— Нет-нет, ничего, с ним все хорошо, — ответил Вацлав, слегка притормаживая и принимая беспечный вид. Завернув за угол, он миновал зал Владислава, где проводились рыцарские турниры, затем бегом внутренний двор, направляясь от собора святого Вита к императорским конюшням, смежным с личной картинной галереей Рудольфа. Именно там находилась комната Киракоса. Вконец запыхавшись, Вацлав постучал в тяжелую деревянную дверь. Никакого ответа. Тогда Вацлав распахнул дверь. В комнате было темно и пусто. Розы на ковре напоминали листы кувшинки, плавающие на поверхности черного пруда, подушки отбрасывали на пол пухлые тени. По спине у Вацлава побежали мурашки.

— Матерь Божья, — взмолился камердинер. — Помоги мне его найти.

Обходя стороной львиные клетки, Вацлав сперва направился по ту сторону рва — к залу для игры в мяч и оранжерее, а затем, увидев свет в Пороховой башне, устремился туда. Может быть, лекарь работает в императорской алхимической лаборатории? Но там обнаружился лишь стражник. У Киракоса было множество странных привычек. Например, в самые жуткие ночи разгуливать по Райским садам или прохаживаться вдоль зубчатых стен замка.

— Киракос! Киракос!

Молчание. Воздух был плотным и холодным. Вацлав надеялся, что его жена растопила в их комнате камин. Ей двадцать девять, она уже далеко не в самом расцвете, а сейчас в тягости. Если вдруг император умрет, и он, Вацлав, останется без работы… Ох нет, Господи, только не это.