Я вытащил бумагу из щели и прочел:

”Ваше превосходительство!

Я сделал, что мог, однако обнаружил весьма немного. Сейчас здесьсосредоточено не менее трех тысяч войск при двадцати двух орудиях. В то утро,когда Вы получите это письмо, они выступят на север - возможно, на соединение сгенералом Вашингтоном...”

Я пробовал читать дальше, но все расплывалось перед глазами. Сначала яплакал, и мне было очень стыдно; потом сообразил: нельзя, чтобы книгоношазастал меня здесь. Зажав бумагу в руке, я спустился с сеновала прямо в снег, ихолодный воздух прояснил мне мозги. Все вокруг меня кружилось и падало.

- Почему именно он? - сказал я тихо.

Я пошел в кухню взглянуть на него еще раз, наверно для того, чтобыпроверить, неужели это он, мой чудесный книгоноша. Я тихо отворил дверь. Вкухне книгоноша целовал Джейн.

- Уходите отсюда, - прошептала она.

- Но ведь ты меня любишь, - сказал он.

- Не знаю... не знаю.

- Так я тебе скажу. Ты меня любишь, но очень уж много забрала в своюочаровательную головку. Я - оборванец, бродяга, который заворожил тебя своимирассказами, и глупо губить себя ради такого, как я. Но ты меня любишь.

- Да.

Джейн покачала головой, и я помню, что даже тогда подумал, какая Джейн молодчина.

- Нет, - сказала она. - Я не жалею. К чему жалеть? Я вас люблю, вот и все.

- Значит, ты понимаешь. За те несколько дней, что я пробыл здесь, тыпоняла.

- Да, я поняла.

Лицо книгоноши было видно мне сбоку, я, кажется, никогда не видел такогопечального лица. И такого красивого. Да еще эти его льняные волосы, спадавшиедо плеч... Даже не пойму, как у меня хватило сил стоять и смотреть на все это,зная его тайну.

- Если бы ты знала все... но, слава богу, ты не знаешь. Слушай, Джейн. Ятебя поцеловал один раз. Больше я тебя не поцелую... если только не вернусьсюда когда-нибудь. Ты будешь ждать?