- Я вас люблю, - сказала Джейн. - Я знаю, что никогда никого не полюблютак, как вас.

Больше я не мог этого выдержать. Я ушел к себе и расплакался. Потом явспомнил, что солдаты не плачут. Кажется, я вспомнил, что произведен в офицеры.

Генерала Уэйна я застал в гостиной и сразу увидел, что он не рад моемуприходу, потому что очень занят. Но он кивнул мне.

- По какому делу, сэр? - осведомился он.

- Можно у вас спросить одну вещь?

Он отодвинул свои бумаги. Глаза его уже блестели, и я знал, что теперь онменя не прогонит. Он всегда хорошо ко мне относился.

- Что, если солдат убежит? - спросил я.

- Бывает, что и самые лучшие солдаты бегут - приходится, - улыбнулсягенерал.

- Но если он знает, что его долг - наступать?

- Тогда он, значит, трус и изменник, - медленно произнес генерал, глядя наменя очень внимательно.

- Тогда он трус, сэр?

- Да.

Я протянул ему смятую бумагу. Но я не заплакал, а смотрел прямо ему вглаза.

- Что такое? - Он прочел все до конца, поджал губы, перечитал снова. - Очерт, - пробормотал он. - Где ты это взял, сынок?

Я ответил. Сказал, где можно найти книгоношу, а потом спросил:

- Можно мне теперь уйти, сэр? - Я знал, что, если сейчас же не уйду, что-тоу меня внутри оборвется.

В тот вечер книгоношу расстреляли. Капитан Джонс пытался удержать Джейндома.

- Тебе нельзя это видеть, - уговаривал он ее. - Ради бога, Джейн, ну зачемтебе это видеть?

- Зачем? - Она посмотрела на него удивленно, потом обеими руками коснуласьего лица. - Ведь ты меня любишь, Джек?

- Пора бы тебе это знать.

- И ты знаешь, что делает с человеком любовь. Ну так вот, я должна этовидеть, должна.