Книгоноша глядел на меня очень внимательно, у меня даже мелькнула мысль,что это странно, раз он совсем не интересуется войной. Но я тут же забыл обэтом и стал разглядывать книжки вместе с Джейн. У него было много детских книгс разноцветными картинками, мы таких почти и не видели. И все их он, видно,прочел - я еще не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил о книгах. И о книгах дляДжейн он тоже говорил, и я видел, что многое в нем нравится Джейн так же, какмне.

Я пообедал, и когда кончил обедать, Джейн все еще разговаривала скнигоношей о книгах и обо всяких других вещах. Тогда я вышел на крыльцо, гдекапитан Джонс курил трубку.

- Это что за оборванец? - спросил меня капитан Джонс.

- Да так, просто книгоноша.

- Ах, просто книгоноша?

- Да, - кивнул я и подсел к нему для компании.

В тот вечер я сидел на кухне и слушал книгоношу. Он рассказывал не провойну, как солдаты, а про далекие чужие страны. Я чувствовал, что понравилсяему, а меня к нему тянуло так, как никогда еще не тянуло к постороннемучеловеку. Позже пришла Джейн и тоже подсела к огню, и тогда книгоноша сталбольше обращаться к ней. Кое-что из его слов я запомнил.

- Египет... словно старинное запястье в песке. Там три огромные пирамиды,они стоят все вместе, и когда смотришь, как за ними садится солнце... - И все втом же роде. Казалось, нет той страны, где бы он не побывал, хотя как былопопасть туда книгоноше - этого мы не могли себе представить.

- А война? - один раз спросила его Джейн.

- Я иногда думаю о войне, - отвечал он, - но не знаю, нужна она или нет.Эта новая страна такая большая, такая пустынная - к чему из-за нее воевать?

- Наша Америка - очень красивая страна, - сказала Джейн.

- Да, и в ней много красивых женщин.