Так как же она собиралась? Как волк? Нет, хотелось что‑нибудь покрасивее, то, что сама не видела. Пантера? Впрочем, пантеру она видела в Византии, у императора Константина

А собиралась она… как… Шум нарастал и уже был похож на гул моря, и теперь Ольга не сомневалась, что это идет Святослав с войском. Неужели так ослабела?.. Что и мысли не может додумать. «Хороша правительница», — сказала о себе с насмешкой, и это ее отрезвило. «Как белка перед прыжком с высокого дерева на другое высокое дерево…» Впрочем, думать о высоких деревьях она себе запрещала давно, чтобы не представлять себе, что мог чувствовать Игорь в последние минуты своей жизни. Но белка, вечно запасливая, и орехи собирает, и грибы сушит, и ягоды — и летать способна. И шкурка красивая, а хвост какой пушистый… Княгиня любила беличий мех и даже предпочитала его соболям. Этого никто не подозревал. В этом видели причуду, и никто не знал того, что тетка–жрица когда‑то ей сказала: «Каждый человек должен выбрать себе зверя, на которого он похож, вспоминать его, носить его мех, тогда он и помогать ему будет!» Тогда маленькая Ольга решила, что ее зверь — это белка. Орешки щелкает, грибы сушит, а если надо — и взлететь может.

Тучи, закрывшие небо, раздвинулись, и Ольга вновь увидела звезды. Это всегда ей помогало. Некогда тетка заприметила эту непонятную для девочки тягу к звездному небу и угадала в ней особые способности. По вечерам, когда все собирались слушать гусляров и петь песни, Ольга, запрокинув голову, все смотрела вверх, в бездонную глубину неба… А сбылись ли ожидания тетки? Кто знает, была бы она довольна, если бы дожила… Могла дожить, но как все в родне матери, кончила жизнь трагически.

Ольга выглянула в окно и уже на горизонте увидела движущиеся огни, что‑то темное колыхалось, был явственно слышен лязг. Вот внизу у княжеских палат началось шевеление. Значит, не только она одна ждет у окна, ей не метится