Дверь паровоза открылась, и из нее свесилась маленькая фигурка. Сева резко повел флажком и снова скрылся в кабине. Комбат отмахнул танкистам, и разгрузка продолжилась. В этот раз сплоховал водитель из взвода Турсунходжиева. Т-26 бестолково дергался на платформе, наконец двигатель заглох, и командир машины подбежал к танку, судя по всему, кроя механика, на чем свет стоит. Внезапно на платформу вскочил маленький танкист и принялся что-то втолковывать командиру.

— Турсунходжиев, — определил комиссар. — Интересно…

Узбек что-то горячо говорил подчиненному, наставив на того указательный палец, затем решительно отодвинул его в сторону и, опершись животом на лобовой лист, начал объяснять водителю, делая странные движения руками.

— Да он ему показывает, как рычагами отрабатывать, — изумился комбат. — Ай, молодец узбек! Не дергай, говорит.

— Повезло Петрову со взводным, — кивнул комиссар.

Турсунходжиев отошел на край платформы и махнул водителю рукой. Танк снова завелся, чуть развернулся, затем, наконец, завел левую гусеницу на пандус. Командир взвода закивал и перебежал с платформы на наклонный съезд. Танк тем временем взобрался на шпалы обеими гусеницами и тут снова заглох. Взводный успокаивающе кивнул водителю и несколько раз повел руками к себе. Механик в который раз завел машину и теперь уже без приключений съехал вниз, развернулся и встал, поджидая остальных. Маленький узбек тем временем что-то еще раз сказал командиру экипажа. Тот кивнул и вместе с заряжающим забрался в башню.

— Что там произошло, Магомед? — спросил Петров, наблюдавший за развитием ситуации со стороны.

— Водитель — молодой совсем. Заволновался немного, — возмущенно ответил Турсунходжиев — Плохо, конечно, но нехорошими словами ругаться зачем? Тебе с ним воевать, ты его учи, а кричать не надо! Я ему все объяснил, как делать нужно.

— А что не приказал командиру танк сводить?

— Э-э-э, я же вам говорю, товарищ старший лейтенант. Водитель неплохой, просто нервничает. Если за него делать — он так и будет всего пугаться.