Командир роты восхищенно покачал головой. Магомед не побоялся взять на себя ответственность за возможную аварию ради того, чтобы вдохнуть уверенности в одного из своих бойцов. Петров знал многих, кто в такой ситуации предпочел бы не рисковать и сделал все сам.

— Что-то не так, товарищ старший лейтенант? — встревоженно спросил комвзвода.

— Нет, Магомед, все правильно. Объявляю тебе благодарность за отличную работу с личным составом.

— Служу трудовому народу! — Турсунходжиев вытянулся по стойке «смирно» и вскинул ладонь к танкошлему.

Петров, который сказал о благодарности скорее в шутку, поневоле тоже вытянулся и отдал честь.

— Вольно!

Состав снова дернулся вперед, подавая к разгрузке следующие четыре танка. В этот раз с четвертого пандуса должна была сгружаться вторая «тридцатьчетверка» взвода Нечитайло, и ротный побежал в хвост состава. Двадцатишеститонная машина располагалась на четырехосной тяжелой платформе. Нечитайло уже стоял рядом. Командир и водитель спрыгнули с танка и принялись что-то втолковывать взводному.

— Петро, в чем дело?

— Василь… Лейтенант Пахомов говорит, шо при погрузке заизжалы с торца. Може и зараз тоже так?

— С какого торца? У нас на торце — стрелка, там эшелоны пропускают. А за твоей «тридцатьчетверкой» еще пять танков! Комбат своего «слона» через борт сводить будет, а ты не можешь?

Нечитайло повернулся к Пахомову, тот стоял, опустив голову:

— Пахомов, в чем дело?

— Я не уверен, товарищ старший лейтенант, — тихо сказал танкист.

— Не слышу! — рев «тридцатьчетверки» Иванова, съезжавшей по второму пандусу, заглушал все звуки.

— Я сказал, что я не уверен! — крикнул покрасневший Пахомов, видно было, что слова даются ему нелегко. — Мой водитель даже передачи втыкать нормально не умеет!