– Ноги у тебя хорошие, но талии маловато и сверху немножко перебор. Но не волнуйся, приодену. Какой твой любимый цвет?

– Всегда нравился голубой, миссис Махмуд.

– Слушай, не называй меня так больше. При Вассе можешь мне сказать “мадам”, но когда мы вдвоем, предпочитаю, чтобы ты называла меня моим собственным именем.

– Каким?

– Джинджер. То есть, Джанин на самом деле, но все мои друзья зовут меня Джиндер. Те, кого мне пришлось бросить.

Имея в виду, подумала Лурдес, поскольку теперь она замужем за доктором, друзей, которые тоже танцевали голыми, или, может, даже голубых.

Но она не могла заставить себя называть миссис Махмуд Джиндер. Пока еще нет. Не в первые недели.

Работа была пустяковой, держать в порядке одежду этой женщины, поливать растения, готовить себе обед. Служанки, приходя на кухню, теряли голову от ее пряных блюд из морепродуктов. У Лурдес с ними не было проблем. Они смотрели ей прямо в лицо, когда высказывались. Почему избегают д-ра Махмуда? Потому что он всегда задает очень личные вопросы об их сексуальной жизни. Почему думают, что миссис Махмуд сумасшедшая? Потому она так танцует в одном своем нижнем белье.

А вечером хозяйка дома говорила Лурдес о том, как ей скучно в этой жизни, что она даже не может пригласить своих друзей, потому что Васс их не одобряет.

– Ну, что я делаю? – вопрос, который миссис Махмуд задавала чаще других. – Только существую. Жизни нет.

– Вы ходите по магазинам.

– И это все.

– Играете в гольф.

– Смеешься, что ли.

– Выходите по вечерам с супругом.

– В индийский ресторан, и слушаю, как он там говорит с хозяином. Сколько раз, что ты здесь, он приходил домой по вечерам? У него есть подруга. Все время с ней проводит. С ней или с другой, и плевать ему, что я об этом знаю […] Все мужчины ходят налево – время от времени. Вас и его дружки ради этого живут. Там так принято, откуда они все. Там ведь, в Пакистане, как? Надоела жена? И тип ее сжигает. Сам или устраивает, чтоб сожгли. Я не шучу, он всем говорит, что его dupatta загорелась, стоя у кухонной плиты.