– Так вот почему вы не готовите.

– Среди прочего поэтому. Васс из Равалпинди, такой город, где по сорок женщин каждый месяц поступают в больницу с жуткими ожогами. А если какая-нибудь выживает… Ты слушаешь?

Лурдес отставила свой дайкири.

– Еще бы!

– Если она не погибла, то живет в стыде, потому что ее муж, этот мудак, который пытался ее сжечь, выгоняет ее из долбанного дома. И все ему сходит с рук. Пакистан, Индия, тысячи женщин там сгорают каждый год только потому, что мужья от них устали, или не получили за них достаточно большого приданого.

– Вы говорите, его первая жена сгорела насмерть.

– Сама посуди. Как только он смог себе позволить белых женщин – зачем она ему?

– Вы боитесь, что он вас сожжет?

– Не знаю, но это – их обычай. Ирония в том, что Васс приехал сюда, чтобы стать пластическим хирургом, но там, в Пакистане, где полно обезображенных женщин, речь о подобных хирургах не стоит.

Она сказала:

– Некоторым там кислоту в лицо бросают.

Она сказала:

– Самая большая глупость в моей жизни – выйти замуж за человека другой культуры. Где полотенца носят на голове.

Лурдес спросила:

– Тогда почему же?

Отвечено было жестом:

– Это… – Имея в виду дом и все, что прилагалось.

– Зато у вас есть все, чего вы хотели.

– А если я его брошу, то не будет.

– Может быть, при разводе он вам оставит дом.

– По брачному контракту я ничего не получаю. Ноль! И в тридцать два года снова в стриптизерши на Федеральную магистраль. Или пышки с глазурью продавать. Титьки, по крайней мере, есть, так что без работы не останусь. Любимый номер Васса: я выхожу в форме медсестры и снимаю все, кроме крахмальной шапочки.