— А может быть, — сказал он, — я просто робел. Девушкам приходилось самим проявлять инициативу. Я носил очки в роговой оправе, и выделялся я книжками под мышкой, а не мускулами. Боже, Теда, милая, у Майка я слопал столько гамбургеров, сколько тебе не снилось.

— С крупными кусками лука, — сказала Теда. — А еще оладьи с сиропом. Помнишь? — Она задумалась, и ей трудно было смотреть на него. — Я не помню тебя, Дейв. Я прокрутила память на десять лет назад, порылась — но тебя не увидела. По крайней мере такого, как сейчас.

— Может быть, ты меня отшила?

— Может быть, если ты заигрывал.

— Нет, помню, что смотрел я только на одну блондинку.

— Девушка-блондинка в Брентвуде в тридцать третьем, — сказала Теда. — В полдень у Майка, в весенний день. — Она стала вспоминать. — Как была одета?

— Помню только синюю ленту у нее в волосах, завязанную большим бантом, и еще впечатление от синего платья в горошек и только начинающих подниматься молодых грудей. Да, хорошенькая была.

— Ты помнишь ее лицо, Дейв?

— Помню только, что она была красивая. По прошествии времени лица из толпы растворяются в памяти. Попробуй вспомнить всех, кого встречала на улице, Теда.

— Если бы, — сказала она, закрыв глаза, — я тогда знала, что встречу тебя спустя годы, я бы тебя не пропустила.

Он иронически засмеялся.

— Но ты ведь этого не знала. Каждую неделю, каждый год видишь массу людей, и большинству из них суждено кануть в забытье. Единственное, что остается на потом, — это оглядываться на смутные мгновения тех лет и вспоминать, где твоя жизнь мельком коснулась жизни другого. Тот же город, то же кафе, та же еда, тот же воздух, но два разных пути и образа жизни, не знающие друг друга. — Он поцеловал ей пальцы. — Мне тоже следовало искать тебя. Но единственная девушка, на которую я обратил внимание, была блондинка с бантом в волосах.