Внезапно насторожились. Ведущий остановился и инстинктивно натянул тетиву лука. Там, вдалеке, белело что-то непонятное. Чужак, посягнувший на территорию диких? Нет. Тот давно услышал бы шорох травы, приметил бы разноголосую панику птиц.

Продвинулись ближе. Тихо окружили. Удивленно переглянулись, скрытые кустами — напротив столетнего дуба сидел, скрестив худые ноги, тощий голый старец.

Отступили назад, потом, в легендах, рассказывали, что с незапамятных времен в лесу сидит лесной дух — старик Дуб.

Перед битвами с чужаками мужчины приходили на это место и, боясь потревожить старца, молили его о победе. Старик не шевелился. Но мускулы воинов при виде его наливались упругой силой, а сердца — бесстрашием.

… Крохотная жизнь теснилась внутри желудя, пульсировала в ядрышке, рвалась наружу, натыкаясь на неприступную преграду — толстую жесткую кожуру. Энергия жизни умирала и воскресала в желуде сотни раз, процессы циркуляции затихали, чтоб потом взорваться, взбунтоваться с новой силой.

А земля тем временем упорно и целеустремленно делала свое дело — разъедала кожуру щелочами, размывала водой, питала зародыш жизни своими невидимыми соками, согревала накопленным за день теплом и терпеливо ждала, когда росток созреет для новой, самостоятельной жизни. А пока что миллиарды миллиардов братьев томились в земле, самонадеянно стремясь нарушить единение с природой, вырасти в своей индивидуальности. Пока что они не догадывались, что индивидуальность — это просто особая форма гармонии, присущая природе.

Однажды ночью в груди у Печального отчаянно заколотилось сердце, горло перехватило спазмами — кожура прорвалась, маленький зеленый росточек высунул язычок за пределы дома. Дороги назад больше не было. Еще один странник явился в жизнь.

Мир встретил росток радостно и приветливо. Днем его грело солнце, ночью успокаивала луна, земля дарила животворящую энергию, старые деревья прятали от голых жестких солнечных лучей и от ветра.