Не разжимая губ, не шелохнувшись, но громко, звонким молодым голосом заговорил старик Дуб:

— Кто может жить вольно — живите, свобода во всем и в вас, кто не может — ждите своего часа. Хозяин родит Хозяина, а тот дргого. Не скоро поймете вы, что собственности не существует, но что поделать — вы ее уже придумали…

… Легкими шагами Звезднокожий подошел к старику Дубу и тихо сел рядом, скрестив ноги. Угорь, Колодец, Кирпич и Ужас, замешкавшись, остановились на некотором расстоянии от них. Недолго посидев, Звезднокожий молча встал и тут случилось невероятное, ибо не успел он выпрямиться, как не сходивший всю жизнь с места старец поднялся вслед за ним.

И снова путники двинулись в сторону Поместья. Немного им уже осталось идти — по солнцу до заката и еще пять миль.

Только солнца-то не было — черная туча поглотила его и прятала от земли.

Путники шли, теснясь друг к другу. Кирпич боялся упустить Звезднокожего и топал рядом, готовый, если понадобится, в любой момент схватить его за плечо. За Кирпичом, страшась его агрессивности к Звезднокожему, следовал Угорь. А Ужас с циничным любопытством наблюдал за всеми ними. Колоколец семенил сблоку, мысленно моля Брамоса позволить ему разделить его участь. Старик Дуб шествовал позади процессии, стройный, высокий, могучий. И не шествовал даже, а грациозно ступал, едва касаясь земли.

А в двух милях к востоку, ориентируясь по небесным слезам, ныряя между деревьями и зарослями кустов, перекликаясь таинственным шепотом, двигались за Звезднокожим от самого постоялого двора неясные тени.

Много сыновей не пришло в тот вечер на ночлег к матерям Крысиной Норы.

Лист 9