Кирпич проснулся среди ночи. Было холодно. Сначала он долго соображал, почему спит в мундире и бок его никто не греет — ни толстая любвеобильная женушка, ни покорная служанка Крысы. Вдруг он вспомнил о Звезднокожем и о своей миссии сопровождать его в Поместье. Где он? Сбежал? Кирпич встряхнулся. В страхе огляделся.

Звезднокожий, скованный рука к руке цепью, спокойно сидел рядом, ласково светясь. Никто, кроме жандарма, не спал, но никто и не заметил, что он проснулся. Это дало ему время, чтоб сориентироваться и понять, что происходит нечто нелепое — такое, что никогда не уложится в его квадратную голову.

Единственное интуитивное ощущение, присущее Кирпичу, мгновенно обострилось до крайности — атмосфера сгащалась каким-то неясным заговором. Но и порядок наводить было нелепо — никто не произносил ни слова.

А тем не менее, Кирпич знал, что что-то здесь явно не так. Они не просто молчали — они о чем-то молчали.

Ясно, что опасен был этот святой, старик Дуб. Ишь как уселся напротив. И тоже весь светится. Думают, гады, если они колдовать умеют, так им все и можно. А вот и нет. Мать ему, Кирпичу, в детстве такой амулет на шею повесила — помогает и от наговоров и от заговоров. Сколько ему гадостей строить пытались — а толку? Вот он, Кирпич, живой, здоровьем так и пышет. То-то же! Не наколдуете много…

Дурак этот противный, построил рожицу, умиляется. Но он-то не страшен. А вот Угорь — он всех поопасней. Думает много. И серьезный чересчур. Только тоже ведь ненормальный — кто еще себе голову из фляги водой поливает? а тип этот серый… Чуть не забыл ведь. Его и не видно почти. Так с мраком и сливается. На чьей стороне он? Ой-ё-ёй! А ведь там еще кто-то есть?!

Забыв о том, что он приковал себя вечером к Звезднокожему, Кирпич попытался вскочить на ноги, но тут же плюхнулся на землю. В кустах что-то зашуршало. Кто-то побежал прочь. Еще… Еще… Еще…

— Всем лечь! — рявкнул жандарм. — Никаких собраний! Я кому говорю, а?!