– Ни в коем случае нельзя было пускать этих протестантских баб в наши кельи, отец настоятель, – заявил брат Томаш.

– Я ни в коем случае не должен был полагаться на то, что долг Хранителей не вынудит их однажды убить человека, – ответил приор.

– Это задание – злой Бог.

Приор уставился брату Томашу прямо в глаза. Через пару секунд молчаливого противостояния старик опустил взгляд.

– Задание защищать мир от слова Люцифера? – спросил приор Мартин. – Разве существует более важная работа, которую может выполнить верующий во Христа и брат in benedicto?

– Следовало бы ее сжечь, – пробормотал брат Томаш. – Ты же знаешь, как я отношусь к этой… вещи. Со всем почтением, отец настоятель, но то, что угрожает вере, должно быть очищено в огне.

– Будь ей предначертано сгореть в огне, наши предшественники предали бы ее огню еще четыреста лет тому назад. Неисповедимы пути Господни; тем, что Он позволил слову дьявола прийти в этот мир, Он хочет показать нам, что задача человечества – хранить работу Люцифера. У нас есть выбор между Добром и Злом; и Бог считает также нашей работой хранить себя самих от Зла.

Брат Томаш молчал. Павел пытался не дышать и не думать, но у него голова кружилась от услышанного. Он понял лишь одно, но это и так было ему известно, хотя члены умирающего монастыря никаких особых тайн ему не открыли: для бенедиктинца нет более важного задания, чем то, которое выполняли черные монахи в подвале монастырского здания.

– Будут ли братья молчать? – спросил приор.

– Братья не ослушаются, отец настоятель. – Голос брата Томаша звучал враждебно.

– А если что-нибудь случится за стенами монастыря, в деревне?

– Все равно молчать будут, – ответил привратник.

– Regula Sancti Benedicti, Caput VI: De taciturnitate, – сказал приор Мартин и безрадостно улыбнулся.