Пока кое-чего докончила, пока отпрашивалась, пока дошла до поликлиники — сильно за полдень. Дежурный врач, девушка кудрявенькая, работает, лечит, а очередь к ней во весь коридор. Она лечит, бормашина у нее зудит, больные стонут, а кто и кричит, очередь от этого крику пугается и с шумом вздыхает. Дошло в конце дня до Шуры. Девушка-доктор зеркальцем посмотрела, потом постучала по зубам, от чего боль взвилась пуще, и сказала, что зубы все крепкие, хорошие, без рентгена не узнаешь, какой болит.

— Приходите в понедельник с девяти до часу, а потом к своему врачу.

И подала Шуре бумажку — направление.

— Так сегодня же пятница… — Шура смотрела на докторшу, глаза ее наливались слезами. — Неужели еще трое суток терпеть?

— Тогда поезжайте в Москву в «Неотложную стоматологическую помощь».

И она вызвала следующего больного.

Когда Шура вышла на улицу, уже фонари горели. Тут она остановилась. «А где ж эта «неотложка», глупая я — не спросила».

Вдруг со скамейки поднялся мужчина, бросил недокуренную папиросу и пошел к ней. Сергей Хохлачев!

По неписаным тем правилам, о которых уже шла речь, ей следовало сказать: «Ты что? Я тебя не звала». Но наболевшая за сутки Шурина душа не выдержала. Теплая волна поднялась в ней, и с тихим щенячьим скуленьем Шура ткнулась в плечо Сергею.

Он приобнял ее, не давая отстраниться.

— А я вроде чувствовал — они тебе не помогут. Припас всякого зелья…

И, отпустив Шуру, стал вынимать из карманов пузырьки, коробочки и пакетики — все средства от зубной боли, которые нашлись в аптеке. Умолчал Сергей о четвертинке, приобретенной в гастрономе. Решил — не стоит рисковать. Уж очень хорошо для него все складывалось. А то вдруг Шурина мысль ударится об эту четвертинку и свернет, куда не надо. И он промолчал, хотя считал это средство не хуже, а может, и лучше других.

Завтра он непременно поедет с ней в Москву. Найдут они зубную «неотложку» — у вокзала есть справочное. Одной ехать никак нельзя — намучившись, не выспавшись…