Лодейный повар Яков Волкохищенная Собака принес на оловянном блюде копченый окорок и, поклонившись, поставил на стол. Молча вышел.

Глотнув из братины, боярин Видимунд тяжело вздохнул.

— Друзья, — сказал он, — плохие дела творятся в Литве. Великий князь Ягайла, Ольгердов сын, подарил Жемайтию, от моря до реки Дубиссы, немецкому ордену… Плохо, ай как плохо! Даже твой чудесный мед, Алекса, не идет в глотку.

— Разве можно подарить свою землю! — воскликнул Роман Голица и посмотрел на своих товарищей.

— Нам сообщил верный человек. Вчера он прибыл от великого жреца. Ягайла на вечные времена отдал нашу землю ордену. Он сказал, что не ударит палец о палец, чтобы защитить наш народ. И еще сказал гонец, что славного князя Кейстута нет больше в живых, его убил Ягайла. — Боярин Видимунд склонил седую голову и ненадолго замолк. — Вот почему нам дорог каждый нож, каждый меч, которые ты сегодня привез, Алекса, — закончил он.

Лицо молчаливого кунигаса с ввалившимися щеками преобразилось, стало жестоким. Он, как волк, щелкнул зубами и переломил древко копья, которое держал в руках.

— Пусть великий Перкун накажет Ягайлу смертью! Он предал наших богов, подарил нашу землю! — выкрикнул он, приседая от страшного гнева. — Никто не может распоряжаться тем, что принадлежит народу!

Алексей Копыто рассказал, что случилось в море по дороге из Ладоги. Жемайты ахали и качали головами.

— Нам надо идти, Алекса, спасибо тебе, — внимательно выслушав рассказ кормщика, произнес старый кунигас. — Сегодня утром гонцы разнесут скорбную весть по всем селениям. Жемайтия возьмется за оружие и станет похожей на ежа, поднявшего иглы.

Кунигасы дружески распрощались и сошли с борта «Петра из Новгорода». Они спешили: мечи и кольчуги, привезенные русскими, не должны лежать без дела. Добрая половина останется здесь, на жемайтской земле, часть пойдет в Литву, часть осядет среди непроходимых лесов и болот голиндской Пустыни