И там-то я родился и вырос, хоть и числился шотландцем. Это был, несомненно, мой недостаток, точно так же как и то, что я не умел плясать горских танцев и не знал гэльского языка. Учить его - значило признаться, что раньше я им не владел, а это было немыслимо. Я всё-таки разучил несколько мелодий, хоть и неважно, на волынке, у меня была няня, знавшая гэльский язык, меня приучили носить юбку, правда пастушеского покроя, и самое, пожалуй, главное было то, с чего, возможно, всё пошло на убыль, что моя бабушка по матери была дочерью герцога Аргильского, самого Мак-Каллума Мора. Свои каникулы во время учёбы в Оксфорде я проводил вЗамке Инверэри и в Страчуре на противоположной стороне озера Лох-Файн. Инверэри при правлении покойного герцога был храмом заката, как кельтского, так и прочих, и его атмосфера вряд ли была рассчитана на излечение моей болезни. Меланхолическая красота Страчура и Инверэри ещё более осложнялась муками первой любви, я был совершенно околдован ею и погрузился в труды Нейла Манро и Мориса Уэлша в то время, когда мне следовало закладывать основы литературного образования. Всё это по существу было плодом прирождённо романтической натуры с налётом меланхолии, для которой была приготовлена форма - особняк среди обрывистых скал и узких морских заливов Западного побережья Шотландии.

В мое время в Оксфорде была прелюбопытная ватага поместного дворянства, настолько решительно не городская, что мы даже стали одеваться совсем не по университетски. В любое время дня и года мы носили, к примеру, твидовые охотничьи костюмы и тяжёлые сапоги, подбитые гвоздями и смазанные дёгтем, а за нами увивались спаниели и лабрадорские водолазы. Кое-кто из нас был англичанином, но большинство были шотландцы, или же те, чьи родители обычно снимали охотничьи домики в горах. Не сомневаюсь, что этот культ был сродни моему, так как помню, что по осени их комнаты были увешаны головами оленей, подстреленных во время каникул, и велись бесконечные разговоры о Шотландских горах. Большинство из нас было по существу в некотором роде привилегированными туристами, мы также были блестящим примером того, что аристократизм и образование уже не бы ли синонимами.