А вот и танцовщица третьего разряда; она существует лишь благодаря поддержке всемогущей газеты. Вздумай дирекция не возобновить с нею контракт — и министерство нажило бы себе еще одного врага. Кордебалет — большая сила в Опере: поэтому в высших кругах денди и политических деятелей считается гораздо более хорошим тоном иметь связь с танцовщицей, нежели с певицей. В первых рядах партера, где сидят завсегдатаи оперы, слова: «Сударь, вы, видно, предпочитаете пение?» — звучат насмешкой.

С ними поравнялся человек небольшого роста, заурядной наружности, просто одетый.

— А вот наконец и другая половина оперных сборов — тенор. В наши дни — ни поэма, ни музыка, ни спектакль немыслимы без знаменитого тенора, который виртуозно выводит верхние ноты. Тенор — это любовь, это голос, волнующий душу, хватающий за сердце; немудрено, что оклад тенора куда внушительнее министерского. Сто тысяч франков за глотку, сто тысяч франков за лодыжки — вот два финансовых бича Оперы.

— Я просто одурел при виде всех этих сотен тысяч франков, запросто прогуливающихся здесь, — проговорил Газональ.

— Ты еще не то увидишь, дорогой кузен. Следуй только за нами... Мы возьмемся за Париж, как музыкант за виолончель, и покажем тебе, как играют на этом инструменте, словом — как развлекаются в Париже.

— Это какой-то калейдоскоп окружностью в семь лье! — воскликнул Газональ.

— Прежде чем водить господина Газоналя по Парижу, мне нужно еще забежать к Гайару, — сказал Бисиу.

— А знаешь что? Гайар может быть полезен в деле кузена!

— Это еще что за механизм? — спросил Газональ.

— Это не механизм, а механик. Гайар — один из наших друзей, который в конце концов стал издателем газеты; его характеру, как и его кассе, свойственны колебания, подобные морскому приливу и отливу. Гайар может помочь тебе выиграть процесс...

— Он уже проигран...

— В таком случае, сейчас самое время выиграть его, — вставил Бисиу.