Такси прибавило скорость. Водитель обнаружил просвет в пробке, шмыгнул в него и свернул в переулок. Он прижал к обочине группку велосипедистов, чуть не сбил женщину, толкавшую нагруженную овощами тележку, и через десять минут такси очутилось среди полуразрушенных строений промышленного района возле реки.

Траутмэн вылез из машины. Из вентиляционного отверстия в крыше закопченного металлического сарая валил дым.

— Помните, он не терпит вранья, — предупредил Траутмэн.

— С этим никаких проблем. Это моя профессия облекать вранье в белоснежные одежды правды.

— Поверьте, он все поймет.

Они вошли в сарай. Траутмэн объяснил по-тайски хозяину, что им нужно. Повсюду раздавалось лязганье металла по металлу. Оно становилось все громче, когда они шли через цеха, где выполняли шлифовочные и граверные работы по бронзе. По мере приближения к центру литейной становилось все жарче. По лицу Траутмэна градом катился пот.

Мужчина в гражданском костюме замер, испытывая благоговейный страх:

— Господи, неужели это он?

Парень могучего телосложения, истинный уроженец Запада, стоявший к ним спиной, на которой играли мощные мускулы, ухал молотом по бруску раскаленной докрасна бронзы, лежавшему на наковальне.

Траутмэн с гордостью кивнул.

— Я даже не мог себе представить, — сказал мужчина.

— Я вам говорил.

— Я решил, что вы преувеличиваете.

— Напротив. Он единственный в своем роде. — Траутмэна едва было слышно в жутком грохоте ударов Рэмбо. — Вам лучше подождать здесь.

— С какой стати? Я с этим знаком лучше вас.

— Но вы не знакомы с ним.

16

Хоть Рэмбо и стоял спиной к двери, а удары молота о наковальню заглушали все остальные звуки, он все равно почувствовал присутствие чужих. Посмотрел на тая, раздувавшего кузнечный мех, и увидел, как подозрительно блеснули его узкие глаза.