Европейцы, решил Рэмбо. Отложил молот и вскинул взгляд на подошедшего к нему Траутмэна.

Полковник кивнул ему в знак уважения.

— Джон.

— Я же сказал, вы не должны приходить сюда, сэр.

— Не только ты такой упрямый.

— Ради Христа, прошу…

— Джон, я бы ни за что не пришел сюда, не будь уверен в том, что сведения, которые хочу тебе сообщить, очень важны. Но есть кое-что поважней. — Рэмбо ждал.

— Это ты, — сказал Траутмэн.

Рэмбо выпрямился, расправил уставшие мышцы.

— Я больше не служу. И вы за меня не отвечаете.

— Мы с тобой слишком много пережили.

— Да, — сказал Рэмбо. — Слишком много.

— Я тебя обучал. Я отвечаю за тебя. Перед тобой. Пускай ты больше не служишь в армии. Нас с тобой связывает личное.

— Я сказал вам вчера ночью, не надо меня ни о чем просить. Не желаю проходить через все это снова.

— Но еще ты сказал вчера ночью, что выслушаешь меня.

— Нет, вы меня не выслушали. Я сказал, что не хочу вас слушать.

— Черт побери, да ты взгляни на себя со стороны! В кого ты превратился! Ты потерялся, потому что не желаешь быть тем, кто ты есть!

— Зачем мне опять превращаться в того, кого я ненавижу?

— Дело не в ненависти. Дело в твоей нерешительности. Воспринимай себя таким, какой ты есть.

— Покориться судьбе? Я сказал вам вчера, что не верю в судьбу.

— Увы, в этом все и дело.

Они испытующе смотрели друг на друга.

— Джон, я прошу тебя об одолжении. Хочу, чтобы ты кое с кем поговорил.

— С человеком в сером костюме, что остался в дверях?

Траутмэн поднял вверх руки.

— Что мне еще остается? Я вынужден иметь дело с системой. Но то, что он собирается тебе сказать, очень важно. Прошу как друга, выслушай его. Потом можешь послать его к черту. Но сделай мне одолжение и…