"А ты чего там забыл, Егорыч?" - спрашиваю. "Да я лично бы сразу с деньгами обратно вылетел, но вы меня без даркона (ксивы) катапультировали. А в хамском Сохнуте нипочем не верят больше, что бывают евреи с такой будкой.

Тут Гриша молча на катапульту карабкается, уже с дарконом Егорыча, и волочит целый сак с подарками своим женам. Подсыпали мы три кило против Егорыча. Нажимаю я на педаль. Ахнула катапульта, чуть стекла повсюду не посыпались, а Изя сидит себе, как памятник мужской красоте, прижимая к невероятному брюху оранжевый сак с подарками славянским женщинам. Мы к компьютеру. А майор как невзлюбил Гришу, так и не может себя перебороть. Тонны полторы, пишет, только и могут такую плоть в Хамск доставить. Санька тут же головой вниз в канализационный люк нырнул - пересидеть запуск, а у меня перед глазами поплыла изящная курчавая бородка Марика.

Но доцент Тупых не поддался на провокацию на почве ревности. Одна ему что-то из-за пазухи нешептывает, косясь на Зину, но он и это проигнорировал - нашла дурака, с казаками ссориться! "Подсыпь, - говорит он мне, - еще немного. В конце концов, мы же экспериментируем. Получится - получится, а нет - так мы и без подлого Марика обойдемся. На что у нас хеврат кадиш (могильное счастье)?"

Подсыпал я и нажал на педаль...

Когда меня Зина откачала рот-в-рот, Гриши в седле не было. И сразу звонок: "Осторожнее вы там впредь, - кричит Гриша, - с этой факанной катапультой. Вот уж стерва безответственная! Вместо третьей жены она меня, к первой посадила. А там ее хахаль водку жрет. Еле я от него откупился. Весь сак отнял. Спасибо, он сам три скважины содержит, до подарков охочих." "А Егорыч с кейсом как же? - спрашиваю. - Там же премия! Капуста..." "Так, говорит, хахаль этот позорный, оба наши даркона тоже себе забрал, и мой, и Егорыча. У вас, говорит, хоть и полно пока еще жидов, но жить можно."