— Зачем? — удивился тот.

— Ну, как зачем? Ходите тут, в двери стучите…

— Да я проверить только… — смутился мужичок. — Приехал вот — смотрю, дым из трубы, следы на снегу. Ладно, пойду, — попятился он. — Извините… я ведь проверить только… мало ли что.

Нежданный гость ушел, а у Антона в душе снова поселился легкий страх, о котором он почти стал забывать, — страх безысходности. Профессор стал приходить все реже и реже. Наступило лето, но он так и не решался поселиться на даче, опасаясь, что туда начнут нахаживать гости. Антон несколько раз порывался уехать, но профессор все отговаривал его в надежде еще на какие-то встречи и разговоры. Но Антон уже понял, что они ни к чему не приведут.

Последний раз Степан Михайлович появился в середине июня. Он плохо себя чувствовал — был бледный и держал под языком валидол.

— Плохи наши дела, Антоша, — сказал он. — Я не говорил вам, не хотел расстраивать. Вас уволили из университета, еще зимой.

— Так я и не сомневался в этом, Степан Михайлович, — ответил Антон. — Ведь я же пропал, на работу не ходил.

— Но тут дела похуже. Я уж думал, что забыли вас, как вдруг пришли. Вчера пришли. Всех вызывали к Грязнову и о тебе расспрашивали. Подозреваю, что это я виноват. Плохо подумал. Напрасно обратился к этому Жилкину из ЦК. Сдается мне — это он так помог. Все завтраками меня кормил — не волнуйся, мол, не спеши… Я соврал, будто слышал, что у вас родственники где-то на Волге. Пусть пока поищут.

— Ничего, Степан Михайлович, — ответил Антон. — Я твердо решил, что на днях уйду. Уеду. Начну другую жизнь, а там посмотрим. Как вы были правы, профессор, когда говорили мне о науке как о творчестве. Только благодаря тому, что работал, я не сошел с ума за эту зиму.

Профессор тяжело вздохнул и положил на стол конверт.

— Здесь деньги, на дорогу и на первое время, — мрачно произнес он. — Когда устроитесь, дайте о себе знать, и я вышлю вам еще.