Над Антоном склонилось небритое лицо взводного лейтенанта.

— Идти-то можешь?

— Могу, — ответил он и стал медленно подниматься.

— Куда? Пристрелят, — воскликнул лейтенант и с силой пригнул его голову к земле.

Они вошли в лес и, различив в полумраке прибитый к дереву указатель, поплелись по мягкой заболоченной тропе. Прошагав с километр, Антон увидел две сидящие на земле фигуры. Один из этих людей — заросший черной бородой сержант — пытался медленными движениями полумертвеца разжечь костер из собранного сырого хвороста. Второй лежал на боку, свернувшись калачиком. Он весь был присыпан мокрым снегом и не шевелился.

Проходя мимо, Антон присмотрелся к его белому лицу — живой или нет? Сержант поймал его немой вопрос и тихо просипел:

— Чего смотришь? Помер он… Антон отвернулся и побрел дальше.

— Эй! — окликнул его сержант. — Вы, случайно, не в санбат?

— Нет, — ответил лейтенант.

— Жаль. А мы в санбат шли. Мы с двенадцатой батареи. Нас там семеро оставалось, да снарядом накрыло… всех сразу. Пятеро вроде еще живы были. Мы с Михайловым за машиной пошли, чтоб их вывести. Да, видать, не дойти… Братки, вы не в санбат, а? — забывшись, снова спросил он.

Антон молча покачал головой.

— Пошли, пошли, — торопливо проговорил лейтенант, утягивая его за рукав. — В санбате все равно машин нет. И бензина нет. И места нет. Ничего нет…

В штабе их встретил какой-то майор. Он отпустил лейтенанта и провел Антона в землянку. В ней было тепло, тихо, и почему-то пахло дамскими духами.

— Французским языком владеешь? — утверждающим тоном спросил он.

— Так точно, — ответил Антон.

— И немецким?

— Так точно. И немецким.

— Слава богу, — буркнул майор. — У нас переводчика убило. Какого черта его на передний край понесло… В общем, так. В штаб прибыл заместитель командующего фронтом, с комиссией. Его же назначили новым командующим армией. А тут французская журналистка прилетела у него интервью брать — ненормальная! Русский она плохо знает, а переводчика нет. Понял?