Слышал Теневиль от стариков, что этот разговор — как бы природная особенность белого человека, тангитана, как его светлая кожа, обильная растительность на лице… У. каждой тангитанской породы свой начертанный. язык — у американцев свой, у русских свой… Теневиль подолгу разглядывал значки на товарных ярлыках, чайных и табачных обертках, стремясь вникнуть в тайну обозначенных слов. Он даже украдкой прикладывал к уху печатные слова в надежде услышать какие-то звуки.

И тогда он понял: начертанный разговор — это просто обозначения слов, точно так же, как слова обозначают предметы. Если нарисовать маленького человечка, а рядом с ним оленя, то будет это оленный человек, в отличие от человечка рядом с моржом, выражающего морского охотника.

Выпросил у торговца-фельдшера Черелахина огрызок карандаша, который берег пуще глаза, и стал писать на настоящей бумаге — чайных обертках, табачных упаковках.

Шаман Эль-Эль, сын покойного Эль-Эля, взявший имя отца, попробовал высмеять пастуха, но Теневиль дерзко ответил, что придет время — и он запишет значками шаманские заклинания.

Понемногу Теневиля с его значками оставили в покое — никому он вреда не делал, никому не досаждал.

Неожиданный приезд дальней родственницы Милюнэ надо было запечатлеть на особом листочке, куда Теневиль записывал все примечательные события. Правда, значков было маловато, чтобы рассказать обо всем, что претерпела Милюнэ на пути в стойбище.

В Голодном стойбище издавна селились мало-оленные, а то и вовсе потерявшие свои стада. Каждую зиму вымирали целыми семьями от голода и болезней. Прошлой осенью скончались брат и мать Милюнэ, оставив ее круглой сиротой. А виной тому было то, что рыба перестала доходить до Голодного стойбища. Двое владельцев больших сетей японец Сооне и русский промышленник Грушецкий перегородили Анадырь и стали брать всю рыбу себе.