Я даже припомнила несколько высокопарных и красивых фраз, которые мы вычитали в «Сокровищнице младости». Но чем дальше, тем труднее было говорить, потому что Летисия упорно молчала, разглядывая что-то в окне. Казалось, она вот-вот заплачет. Я не выдержала и в конце концов как бы спохватилась, ах, меня небось заждалась мама! И выскочила за дверь. Обед тянулся целую вечность. Оланде досталось от тети Руфи за жирное пятно на скатерти… Не помню, как мы вытирали тарелки и как добежали до белой калитки. Зато помню, что у заветной ивы мы без тени ревности друг к другу обнялись, едва не заплакав от счастья. Оланда волновалась, сможем ли мы рассказать о себе как надо, произведем ли хорошее впечатление на Ариэля. Мальчики из старших классов обычно презирают девчонок, которые только кончили школу первой ступени, они, мол, умеют возиться с тряпками, и больше ничего. Ровно в два часа восемь минут появился поезд, и Ариэль радостно замахал нам обеими руками, а в ответ вместе с яркими платочками взметнулось наше «Добро пожаловать!». Не прошло и получаса, как мы увидели Ариэля, который спускался к нам с насыпи. Он был в сером и куда выше ростом, чем мы представляли. Я плохо помню, как начался разговор. Ариэль с трудом подбирал слова и явно робел. Кто бы подумал! После таких записочек, после решения прийти к нам! Торопливо расхвалив наши «статуи», он поинтересовался, как нас зовут, а потом спросил, почему мы только вдвоем. Оланда сказала, что Летисия – не смогла. А он: «Очень жаль. Очень жаль!» И еще: «Какое красивое имя – Летисия!» Потом стал подробно рассказывать о Промышленном училище – вот тебе и английский колледж! – и попросил показать наши наряды. Оланда отодвинула камень, и перед ним предстало все наше богатство. Он, по-моему, с искренним интересом рассматривал украшения, а порой, задерживая в руках какую-нибудь вещь, задумчиво говорил: «Это однажды надевала Летисия» или: «Это было на восточной принцессе» – так он окрестил нашу китайскую принцессу.