Зато мы под ивой следили за пассажирами, силясь понять, какое впечатление произвела наша героиня. И вот во вторник из второго вагона вылетела эта роковая записочка. Она упала возле Оланды, изображавшей «Злорадство», и отлетела прямо к моим ногам. К записочке, сложенной вчетверо, была привязана гайка. И торопливым мужским почерком кто-то написал: «У вас получается красиво. Я сижу во втором вагоне, окно третье. Ариэль Б.». Раз записочка с гайкой, подумали мы, значит, он хочет, чтобы ее прочитали. Но странно, что при этом она такая сдержанная. Однако, несмотря ни на что, мы пришли в бурный восторг и сразу бросили жребий, кому она достанется. Выиграла – я! На другой день никому не хотелось стоять возле насыпи, каждая мечтала разглядеть этого Ариэля Б. И все же, поразмыслив, решили, что нельзя вдруг прервать игру – Ариэль поймет это превратно. На сей раз камешек вытащила Летисия. Мы страшно обрадовались, потому что Летисии, бедняжке, лучше всех удавалось изображать статую. Она застынет в какой-то позе, и не заметишь, что калека, но главное, что в каждой ее позе, в каждом повороте особое благородство и особая красота. Она чаще всего изображала «Великодушие», «Милосердие», «Смирение», «Самопожертвование»… Если ей выпадало быть статуей, она хоть чем-то стремилась походить на ту Венеру, которая украшала нашу гостиную и которую тетя Руфь упорно звала Венерой Силосской…В тот день мы долго обсуждали наряд Летисии, чтобы окончательно сразить этого Ариэля. Летисия была в коротком платье без рукавов, и мы из куска зеленого бархата смастерили для нее что-то вроде туники, а на голову надели венок из ивовых листьев. Она сразу стала похожа на какую-то греческую богиню. Летисия показала, какую она придумала позу, и мы решили, что лучше выйти к поезду всем троим и приветствовать Ариэля красиво и достойно.

Летисия была хороша необыкновенно, она не шелохнулась, пока мимо проходил длинный поезд. Голову откинула назад, а руки прижала к телу; не будь туники, да еще зеленой, – настоящая Венера Милосская.