На третьей картине представлена была полунагая женщина в лежачем положении en raccourci*, с красными коленями и очень толстыми пятками. Собака моя, нимало не медля, с сверхъестественными усилиями залезла под диван и, по-видимому, нашла там много пыли, потому что расчихалась страшно. Я подошел к окну. Через улицу от господского дона до конторы, в косвенном направлении, лежали доски: предосторожность весьма полезная, потому что кругом, благодаря нашей черноземной почве и продолжительному дождю, грязь была страшная. Около господской усадьбы, стоявшей к улице задом, происходило, что обыкновенно происходит около господских усадеб: девки в полинялых ситцевых платьях шныряли взад и вперед; дворовые люди брели по грязи, останавливались и задумчиво чесали свои спины; привязанная лошадь десятского лениво махала хвостом и, высоко задравши морду, глодала забор; курицы кудахтали; чахоточные индейки беспрестанно перекликивались. На крылечке темного и гнилого строения, вероятно бани, сидел дюжий парень с гитарой и не без удали напевал известный романс:

______________

* в уменьшенном виде (франц.).

Э - я фа пасатыню удаляюсь

Ата прекарасаных седешенеха мест...

и проч.

Толстяк вошел ко мне в комнату.

- Вот вам чай несут, - сказал он мне с приятной улыбкой.

Малый в сером кафтане, конторский дежурный, расположил на старом ломберном столе самовар, чайник, стакан с разбитым блюдечком, горшок сливок и связку болховских котелок, твердых, как кремень. Толстяк вышел.

- Что это, - спросил я дежурного, - приказчик?

- Никак нет-с: был главным кассиром-с, а теперь в главные конторщики произведен.

- Да разве у вас нет приказчиков?

- Никак нет-с. Есть бурмистер, Михаила Викулов, а приказчика нету.

- Так управляющий есть?

- Как же, есть: немец, Линдамандол, Карло Карлыч - только он не распоряжается.