- Рассказывай теперь все про себя, - приказала тетка, - я буду слушать. Женился ты наконец? Нет? Это почему же? Пора! Тебе сколько лет-то? Я ведь уж и не помню...

Сергей Федорович засмеялся:

- К полсотне подъезжаем, тетенька!

- Ну-ну, что это ты выдумываешь! Откуда это вдруг! Ты ведь вот какой был совсем недавно. Разве я не помню... Отчего же ты, однако, все не женишься?

Сергей Федорович вспомнил давнишнюю историю, решившую для него раз навсегда этот вопрос, и не нашел сказать ничего лучшего:

- Да вот так оно уж получилось!

Тетка, оказывается, кое-что знала. Она быстро сказала:

- Ведь это когда было! Сколько лет прошло! Другую какую-нибудь мог найти... Или нет?

- Нет, - сказал Апахалов, внимательно разглаживая пальцами скатерть.

- Вот оно! - с сокрушением тетка подняла палец кверху. - Это все наше упрямство.

- Очень может быть. Да ты, тетка, вот тоже замуж не собралась.

Она пренебрежительно отмахнулась:

- Замуж! Я, птичка моя, в приют с восемнадцати лет воспитательницей поступила. И в како-ой! Фабричный. Благотворительный. В Кораблевской слободке! Молебен отслужили, сунули мне на руки шестьдесят семь птичек этих, сироток. Одному седьмой годок, другому пятнадцатый. Которые еще в куклы играют, которые уже водку пить научились, и все разутые и есть хотят, а смета у приюта - кто сколько пожертвует... Где мне тут с мужем-то возиться было, что ты! Я как в этот омут попала, так и на всю жизнь.

Она потянулась к самовару наливать ему четвертую чашку.

Апахалов перехватил ее руку, чувствуя, что и так распарился как в бане.

- Ну так чего тебе дать?.. Ты ведь небось куришь? Приучился?

- Да нет, доктора не велят.

- Наверное, покуриваешь потихоньку! И очень плохо. Привыкнешь - потом не отстанешь... Ну, если напился, карточки надо посмотреть. Ты ведь у меня не видал многих.