Септимий покинул бак, чтобы отдать распоряжения легионерам.

— Посыльный! — скомандовал Аттик.

Через мгновение перед ним возник один из матросов.

— Приказ рулевому. После выхода из бухты курс на север. Держаться ближе к берегу.

Посыльный бегом бросился выполнять поручение. Аттик почувствовал, что галера дернулась у него под ногами: две сотни весел одновременно вспороли неподвижную гладь залива, и «Аквила» ожила. Через минуту судно миновало вход в залив, повернуло вправо и, обогнув мыс, помчалось параллельно берегу. Как и рассчитывал Аттик, полосы тумана жались к берегу, цепляясь за разницу температур между морем и сушей. Рулевой «Аквилы» Гай знал побережье как свои пять пальцев, и для прокладки курса ему требовалось лишь изредка бросать взгляд на знакомые ориентиры. Еще пятьдесят ярдов, и галера вновь скрылась в тумане, но надолго ли — Аттик не знал. Он сказал Септимию, что собирается опередить авангард карфагенян, хотя прекрасно понимал: это невозможно. Одному судну не убежать от трех. Остается единственный выход.

— Посыльный! Приказ рулевому: когда выйдем из тумана, поворот на левый борт, три румба.

Посыльный исчез. Аттик попытался оценить их положение относительно авангарда. «Аквила» шла боевым ходом, авангард — обычным. По его прикидкам, «Аквила» должна идти параллельно… а теперь опережать их. Чем дольше продержится туман, тем выше шансы.

Полоса тумана закончилась через две тысячи ярдов.

«Аквила» вырвалась на солнечный свет, словно жеребец из тесной конюшни. На боевом ходу она вспарывала волны со скоростью семь узлов, и Аттик с удовлетворением отметил, что под прикрытием тумана они смогли опередить авангард карфагенян на пятьсот ярдов. Он уже собирался повернуться к корме, чтобы отдать приказ на смену курса, но в этот момент «Аквила» повернула, повинуясь действиям рулевого Гая.