«Аквила» была другой. Парус и мускульная сила двух сотен рабов обеспечивали невероятную скорость и маневренность судна: оно выглядело словно породистый жеребец по сравнению с вьючными мулами — грузовыми судами, с которыми ему приходилось иметь дело. Аттик оказался под стать «Аквиле». Капитан, для которого палуба корабля была домом, обладал удивительной способностью максимально использовать возможности экипажа и судна. Уважение Септимия к морякам родилось из уважения к Аттику. До назначения Септимия на «Аквилу» галера участвовала в двух экспедициях, и капитан на деле доказал, что не уступит любому центуриону.

Септимий заметил, что легионер мягко ступает по дощатой палубе, а его салют лишен обычной энергичности.

— Ну, солдат, и где же он? — В голосе Септимия сквозила скрытая угроза.

Легионер замялся, а потом ответил:

— Капитан сказал, что не может покинуть бак.

В наступившей тишине солдат ждал неминуемого наказания, готовясь стойко снести его. Заметив выражение его лица, Септимий мысленно улыбнулся.

— Очень хорошо, — кратко ответил центурион. — Возвращайся в строй.

Легионер снова отсалютовал и с облегчением занял свое место среди товарищей.

— Квинт, — бросил Септимий через плечо, — принимай командование. Я навещу капитана.

— Слушаюсь, центурион, — ответил опцион, выдвигаясь вперед и перемещаясь к центру строя.

Септимий направился на бак, наткнувшись по дороге на нескольких членов команды судна. Они трудились с самого рассвета, приводя корабль в боевую готовность, и их привычные действия были до того слаженными, что не требовали ни советов, ни указаний. Центурион медленно приблизился к капитану.