— Вам, наверное, не интересно одно и то же слушать? Честное слово, не могу вспомнить, что украдено. Плановый отчет давно был, а ежедневного учета проданных товаров мы не ведем, поэтому… — И развела беспомощно руками.

— Неужели ничего конкретного так и не вспомнили?

Заведующая пожала плечами, будто сомневаясь, стоит ли говорить, и вдруг решительно сказала:

— Кое-что вспомнила. Три опасных бритвы исчезло. Год назад я получила их пять штук и ни одной не продала. Опасные теперь никто не покупает. Всем подавай электрические или хорошие лезвия к безопасным. Вот пять опасных бритв целый год на витрине у меня перед глазами и пролежали. Как сейчас помню: пять штучек с коричневыми ручками. А после кражи только две осталось.

— Может, запамятовали?

— Что вы! Как сейчас помню! — заведующая магазином оживилась. — И еще три пары золотых часов пропало. За день до воровства привезла я с базы восемнадцать часиков. Девять из них тотчас забрал представитель Сельхозтехники, одни на следующий день купила Лидочка, продавщица моя, другие — ее товарищ. Стало быть, шесть часиков осталось в магазине и ни одних не стало.

— Как же вы такое сразу не могли вспомнить? — с укором спросил Бирюков.

— Разве до этого было! С перепугу начисто памяти лишилась. Тюрьма, думаю, верная. А тут еще сигнализация… Не могу понять, что с ней произошло. Почему она оказалась выключенной…

— Меня тоже это интересует, — сказал Антон и задал новый вопрос. — Вы Костырева и Мохова знаете?

— Не так, чтобы уж очень, но знаю, — ответила заведующая. — Федя Костырев — парень хороший, а Пашка Мохов — уголовник. Сергей Васильевич, наш участковый, мне как-то его показал и предупреждал: «Гони из магазина, набедокурить запросто может».

— Накануне преступления был кто-нибудь из них в магазине?