Пьетро заснуть не удалось. Он отогнул край шторы и стал смотреть в окно. Ему казалось, что он видит и запоминает каждую милю. Данте всегда садился в карете лицом вперед, так что взору его сына представал сейчас уже проделанный путь, освещенный — или искаженный — светом факелов. Ветер трепал кроны дубов и кусты можжевельника, тени метались на дороге. Пахло свежестью. Возможно, надвигалась гроза. Пожалуй, она разразится не сегодня. И не завтра. Но она разразится.

Вскоре деревья стали реже, а затем и вовсе сменились фермами, мельницами, деревушками. Карета подпрыгнула — грязная разбитая дорога сменилась мощеной. Каждый удар копыта надолго повисал в ночной тишине. Пьетро в который раз порадовался, что к ним приставлена охрана. Слишком много опасностей подстерегает в наши дни беспечного путешественника.

Один из сопровождающих заметил Пьетро и поравнялся с окном кареты. Его кобыла пошла легким галопом.

— Подъезжаем к Вероне, синьор. Скоро будем на месте.

Пьетро поблагодарил всадника, но окна не завесил. Верона. Они с отцом принадлежат к партии гибеллинов, а значит, выступают в поддержку императора. Который умер. И против интересов папы, который тоже умер. В Вероне проживает знаменитое семейство Палио. Оно торгует… буквально всем торгует. Любой товар из Венеции, не отправленный морем, попадает либо во Флоренцию, либо в Верону. Из Флоренции путь лежит только в порт в Остии, зато Верона владеет ключами к Австрии и Германии, а значит, и к Франции, и даже к Англии. Верона расположена у самой Бреннеро, единственной надежной дороги через Альпы.

Незаметно въехали в пригород. Пьетро увидел дома, мастерские, лавки тех, кто был недостаточно богат, чтобы покупать недвижимость по другую сторону городской стены. Но даже здесь пахло городом. Пьетро удивился сам себе, когда обнаружил, что запах мочи и нечистот успокоил его. С другой стороны, он ведь всю жизнь провел в городах. Сначала во Флоренции, затем в Париже, после в Пизе.