Карета поехала медленнее и совсем остановилась. Отец проснулся.

— Что случилось?

— Кажется, мы подъехали к городским воротам, отец.

— Превосходно, превосходно, — пробормотал поэт сонным голосом. — Я был настолько поглощен сценой схватки с Катоном… я тебе не рассказывал о Катоне? Настолько поглощен, мой мальчик, что совсем потерял счет милям. Отдерни шторы. И разбуди брата!

Их окликнул караульный. Начальник отряда сопровождающих теперь выкрикивал имена пассажиров кареты — по правде говоря, он выкрикнул только одно имя, а два других заменил словами «И его сыновья!». Караульные пошли сверить количество приехавших с инструкцией. Точнее, как заметил Пьетро, поглазеть на его отца.

— Стало быть, это вы и есть? — уточнил один.

— Я думал, с вами Вергилий приедет, — разочарованно протянул второй.

Данте тут же отреагировал:

— Вы разве его не узнали? Он у нас за кучера.

Караульный с интересом посмотрел на кучера, но, подумав, сконфуженно хихикнул.

Данте перекинулся с караульными еще парой слов. В частности, на остроумную, в их понимании, реплику он ответил со вздохом: «Вы правы. Моя борода обуглилась в адском пламени. А мои сыновья устали. Впустят нас наконец?»

Путешественникам пришлось подождать, пока информацию об их приезде передадут по цепочке дальше. Лишь когда она достигла ушей последней пары караульных, ворота открылись. Карета проехала под аркой ворот и оказалась в городе. Данте, узнав в темноте церковь или дом, тут же сообщал юношам, какому ордену или какому семейству принадлежит здание.

Вдруг Данте хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Смотрите! Смотрите скорей!

Пьетро и Поко тотчас развернулись и стали смотреть по направлению указующей длани отца. В темноте Пьетро удалось различить арку. Затем другую, третью… Арки множились, вырастали друг над другом. Откуда ни возьмись появились факелы, и Пьетро понял, что за строение предстало их взорам. Сомнений быть не могло.