— А ты почему шатаешься по городу, вместо того чтобы быть на свадьбе? — Пьетро старался перекричать толпу.

— Ох, знал бы ты, сколько я усилий приложил, чтоб отговорить его от женитьбы! Ну не дурак ли — всего на пару лет старше нас с тобой, а уже привязан к юбке! Но сейчас во дворце делать нечего — слуги носятся как сумасшедшие, женщины квохчут… Так что я попросту сбежал.

Услышав возглас одобрения, юноши задрали головы. На балконе последнего этажа несколько молодых женщин довольно откровенно свешивались через перила, так что их груди почти вываливались из лифов. Одна из девиц помахала Пьетро, сверкнув пышно-розовым из выреза платья. Пьетро покраснел и неловко помахал в ответ.

— Могу устроить свидание, — предложил Марьотто.

«Нечего удивляться, — подумал Пьетро. — В конце концов, это рыночная площадь».

Вслух он сказал:

— Во Флоренции их обязали носить маленькие колокольчики.

— Да ну!

— Представь себе. На эту тему даже шутка есть: колокола зовут раскаяться в том, к чему раньше позвали колокольчики.

Монтекки болтал без умолку, играючи пробираясь сквозь давку. Сообразив, что Пьетро скоро придется бегать за гусиными перьями, воском для печатей и прочим необходимым поэту в его ремесле, он указал новому приятелю улицу, где продавались эти незаменимые вещи.

Наконец они добрались до квартала галантерейщиков. Тот располагался почти у самой стены из туфа, являвшей собой полный контраст к уже примелькавшемуся розовому мрамору и красному кирпичу. Стену эту построили еще римляне, а может, их предшественники — кто знает? Следы первых обитателей Вероны затерялись во времени. А стена осталась. Она окружала самую старинную и богатую часть города. Пьетро, однако, усомнился в ее надежности.