Марьотто дернул Пьетро за рукав, и вместе они приблизились к группе молодых людей, до хрипоты споривших о войне. Солировал жених: он отвечал на вопросы, которые ему подбрасывал крупный щекастый парень с целой копной непослушных соломенно-желтых волос. Впрочем, большинство приятелей жениха были заняты в основном тем, что подливали ему в кубок с целью раскачать на любовное стихотворение.

— Ах, Констанца! — вздыхал жених под радостные вопли молодежи. Пьетро и Марьотто не замедлили присоединить к ним свои голоса.

— Повезло же тебе! — ворчал молодой человек лет двадцати, широкоплечий, мускулистый, с изящной бородкой. Поигрывая шнуровкой, он скроил печальную мину: — Я вот никогда не женюсь.

— Конечно, Бонавентура, где уж тебе! — немедленно отреагировал жених. — Ты умудрился поссориться со всеми почтенными отцами Вероны!

— Знаю, знаю, — печально молвил Бонавентура, и плечи его поникли, а пальцы отпустили шнуровку.

— С тех самых пор, как твой отец, упокой, Господи, его душу, сыграл в ящик, ты только и делал, что пил, с девками путался да песни пел! — вступил в разговор третий голос.

— Не так уж много он и пел, — уточнил жених. — В основном пил да путался.

— Не забудь, он еще держит сотню соколов!

— Если я не женюсь в ближайшее время, я разорюсь, — констатировал Бонавентура.

— В таком случае поищи себе невесту за стенами Вероны, — посоветовал жених.

— Вне стен Вероны жизни нет нигде!

— Не давай умереть надежде, иначе сам умрешь холостяком! — Жених уже опьянел, глаза его масляно поблескивали. — Как знать, может, мы выиграем войну с Падуей. Ты, Бонавентура, сможешь тогда похитить единственную дочь какого-нибудь богатого падуанца.

Бонавентура снова занялся своей шнуровкой.

— Единственная дочь богатого падуанца… Стоит подумать.

— Думай-думай. У женщин в Падуе самые большие… — Не договорив, жених вздохнул. — Ох, я же теперь женатый человек. Ах, Констанца!..