Хотя о себе распространяться и не подобает, личный опыт дорог. Большинство моих сверстников вышло в боевую авиацию необычно; срок нашего обучения сократили с трех лет до восьми месяцев. А когда прожорливая война стала глотать нас беспощадно и бессчетно, замену стали готовить всего за полгода. Смекаете? 36 месяцев... 8 месяцев... 6 месяцев... О профессиональных качествах таких летчиков и говорить нечего, приходилось полагаться на "выживание", или по-научному "естественный отбор". И можно лишь восхищаться твердостью духа и страстным патриотизмом моих товарищей - погибших и тех, кому повезло.

Михаил Ворожбиев в летном деле был гораздо опытнее нас, и тем не менее сбит. Кем? Что представлял собой наш воздушный противник тех лет? В начале восьмидесятых годов мне случайно попалась на глаза книга под названием "Карайя!", изданная в Hью-Йорке журналистом Г. Констабле и полковником Ф. Толивером. Книга о летчиках-истребителях люфтваффе. В ней я нашел небольшое интервью германского аса о начале боевой работы на Северном Кавказе, Есть там строки, непосредственно касающиеся Михаила Ворожбиева. Вот что удалось узнать.

Месяца за полтора до вынужденной посадки Михаила на территории, занятой противником, летчик германских ВВС фельдфебель Эрих Хартман прибыл на службу в 52-ю истребительную эскадру (чуть покрупнее нашей авиадивизии), называемую за выдающиеся боевые успехи "мечом Германии". Она имела герб - серебряный меч с крыльями на фоне черно-красного геральдического щита - и являлась самой сильной из всех фашистских эскадр.

3-я группа (вроде нашего авиаполка), в которую был зачислен Эрих Хартман, базировалась возле станицы Солдатской. Hам в то время это место было знакомо, как "бомбовый городок", куда германское командование свезло эшелоны бомб - боезапас про запас, так сказать. Возможно, рассчитывало, что в будущем он приго-дится для уничтожения целей в Иране, Ираке и далее - в Индии.