Лучшими асами в 52-й эскадре слыли тогда майор Хубертус, Гюнтер Ралл, Вальтер Крупински и оберпейтенаит Эдмунд Россман - "старый воздушный волк". Последний выделывал в бою такие хитросплетения маневров и фигур, что даже среди асов-каскадеров считался виртуозом. И вдруг - надо же! - появляется ка-кой-то фельдфебель Хартман и на летных тренировках ни в чем Россману не уступает. Командир группы тут же свел их в пару "непобедимых". Третьего октября фельдфебель Хартман получил задание: в паре с обер-лейтенантом Россманом уничтожать советские самолеты в квадрате Моздока.

Это было еще до крупных схваток под Орджоникидзе. Когда же небо и там побагровело, в одной из воздушных буч Россман внезапно рванул в гущу облаков, и Хартман его потерял. Он, как и многие летчики, достигшие совершенства в исполнении сложного пилотажа, недолюбливал штурманские премудрости - всяческие радиомаяки, радиоприводы и тому подобное. "Твой маяк - твоя голова!" - был уверен он непоколебимо. Россман не мальчишка, прилетит. Между тем разорвать боевую связку считалось тяжелым проступком, и отнеслись к происшествию весьма строго: Хартмана отстранили от полетов на трое суток - наказание, считавшееся суровым, и, поскольку он не офицер, а унтер, заставили, кроме того, "крутить самолетам хвосты" вместе с мотористами. Hовоиспеченному члену националсоциалистской партии это было особенно обидно. Эрих с рождения слыл "голубой птицей" - так по крайней мере считала его мать и внушала это ему с пеленок. А ее мнение что-то значило: мать Хартмана была выдающейся летчицей своего времени.

Эрих родился в 1922 году в Штутгарте, однако детство его прошло в Китае, в городе - Цзинань, провинция Шаньдун. Отец Эриха преподавал там в собственной школе немецкий язык, а мать учила молодежь воздушному спорту - также в собст-венной летной школе. Сына поднимала в воздух с пяти лет.

В начале тридцатых годов Хартманы вернулись в фатерланд.