Ржаное поле тем временем осталось позади, большак сворачивал в лес. По обе стороны пошли сосны с подлеском, все там утопало в желанной зеленой тени; на большаке здесь было жарче, чем в поле. Полицай подъехал ближе к повозке, будто боялся отстать, и Федор разглядел на нем диагоналевые галифе с узеньким красным кантом. Недавно еще сам носил такие же.
— Пехотинец? — спросил он полицая.
— Пехота, так точно, — охотно ответил тот и насупил чернобровое лицо.—А ты из авиации? Или из политруков, может?
“Тебе не все равно?” — подумал Федор. Говорить с ним не хотелось — болела нога. Наверно, поняв его состояние, полицай сказал вроде даже с сочувствием:
— Это не я по тебе пальнул. Это — Авдюшко. Меткий стрелок.
— А ты не меткий?
— Я не-ет. Семь из десяти выбивал в тире.
— Лейтенант? — наугад спросил Федор.
— Старшой, — шутовски приосанился в седле полицай, и Федор удивился — он также был старшим лейтенантом. Кстати, спросить можно о довоенной службе, но промолчал, чувствуя, что и здесь могут быть неожиданности. А неожиданностей сегодня ему хватило. Зато, видать, не хватило его конвоиру.
— А ты не в Белостоке служил? — поинтересовался тот, и Федор невольно кивнул. — Я тоже, — вроде обрадовался полицай. — В Понкратовском полку, наверно, знаешь?
Как не знать? — подумал Федор. Этот полк был соседним в их дивизии и размещался в старых казармах на окраине города. Возможно, они даже встречались где-нибудь на совместных учениях или просто в городе. Хотя что это теперь могло значить для них, ставших врагами?
Хлестнув поводьями по конской шее, полицай проехал вперед, оглядываясь по сторонам. В лесу было тихо и покойно. Утихший к полудню ветер не шевелил ветвями, неподвижно стояли разомлевшие от жары сосны. Внизу под ними дремали березки, кусты орешника, нечастые здесь рябинки. Из лесной чащи тянуло смоляным ароматом, перебивавшим на большаке удушливый запах нагретой пыли. Большак впереди и сзади казался пустым, поблизости в лесу никого не было. Федор вдруг подумал, может, стоит попросить полицая? Хотя надежда и слабая, но все же…