- Труп, наверное, холодный... мне двоих не разогреть.

Юля не выдержала и открыла глаза: новенькая разбитная девушка ресницами приглашала хирурга... потом... куда-нибудь... Какой-то грубый оптимизм излучала вся эта сцена в послеоперационной палате. Нужный всем.

Когда Феликс Прогар ушел, новенькая представилась:

- Марго. Я им говорила: все там у меня уберите, чтобы я могла сколько хочу и когда хочу. А они: мы не там режем, мы аппендицит...

- Марго, у нас тут лежит знаете кто? Воскресшая, да-да, - сказала женщина-куст и тоже представилась: - Меня зовут Валерия.

- А меня - Юля, - представилась тихим голосом Юля.

- Хитрая проснулась! Ну вы и хитрая! Мне и раньше говорили, что верующие специально хитро организуют чудеса, чтоб всех обмануть... но я в первый раз воочию вижу!

- Бог свидетель, я ничего не организовывала, - растерялась Юля.

- Вопрос так не стоит, - сказала Марина, к которой слетел сон.

- Вопрос не стоит, и это подчеркивает импотенцию его, вопроса, отрезала Марго.

На нее так цыкнули, что она заповторяла все слова из предыдущего диалога: "Ну, организуют чудеса, чтоб всех обмануть, верующие, дальше что?"

Но в этот миг прибежала нянечка, у которой недавно умер муж. У нее все лицо уже сбежалось в рот, который тоже уносился куда-то внутрь, оставив узкую щель доброй улыбки:

- Ты, наверно, какая-то необыкновенная, раз тебя оживили ТАМ? зашептала она. - Или сын необыкновенный?

Юля отрицательно покачала головой.

- У Бога разряды, думаете, есть какие-то? - шепотом отвечала она. Если и есть, то все наоборот: кому много дано, с того много и спросится.

И уже через минуту Юлю на каталке суматошно повезли в другую палату, у дверей с перепугу поставили двух милиционеров. Им сказали, что ужасная Лукоянова нарушила все законы (забыв добавить, что это законы природы). Две недели они пасли дверь.

Вот как так получается, что, когда выбирают пару людей, один из них маленький и толстый, а другой - исключительно высокий и сухопарый?! Милицейские взгляды просто выметали больничный коридор.