– Чего?

– Их зовут месембриантемум, эти цветы. По-латыни. Все растения называют по-латыни.

– Мессу тоже служат на латыни.

– Не знаю.

Прищурясь, Либерезо смотрел сквозь ветви на стену, огораживающую сад.

– Ага, вон она! – сказал он.

– Кто там?

На стене, греясь на солнце, сидела зеленая, разрисованная черными узорами ящерица.

– Сейчас я ее поймаю.

– Не надо.

Но Либерезо уже подкрадывался к ящерице. Он приближался к ней с поднятыми руками, медленно-медленно, потом вдруг рванулся вперед и прижал ящерицу к стене. На бронзовом лице Либерезо вспыхнула белозубая улыбка – он смеялся, довольный.

– Смотри, как вырывается!

Из зажатых рук мальчика высовывалась то растерянная головка ящерицы, то ее хвост. Мария Нунциата тоже смеялась, но всякий раз, как ящерица высовывала голову, она отскакивала назад, зажимая юбку между коленями.

– Значит, ты совсем не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь подарил? – сказал немного обиженный Либерезо.

Он осторожно-осторожно посадил обратно на стену ящерицу, которая тотчас же метнулась прочь. Мария Нунциата стояла, опустив глаза.

– Пойдем со мной, – сказал Либерезо и взял ее за руку.

– Мне хочется губную помаду. Накрасить в воскресенье губы и чтобы пойти на танцы… И еще черную вуаль, не сейчас, а потом, накинуть на голову, когда идти под благословенье.

– В воскресенье, – сказал Либерезо, – я с братом хожу в лес, и мы набираем по мешку шишек. А потом, вечером, отец читает вслух книжки Элизе Реклю

Перед ними был бассейн, в котором плавали круглые листья кувшинок.

– Тише, – шепнул Либерезо.

Под водой виднелась лягушка, которая плыла наверх, отталкиваясь время от времени зелеными лапками. Всплыв на поверхность, она вспрыгнула на лист кувшинки и уселась посередине.

– Вот, – пробормотал Либерезо и потянулся, чтобы схватить ее, но Мария Нунциата крикнула: "Ой!", и лягушка прыгнула в воду. Либерезо, склонившись лицом к самой воде, принялся высматривать еще одну лягушку.