– Вон, внизу.

Он сунул в воду руку и вытащил что-то зажатое в кулаке.

– Сразу две, – сказал он. – Смотри! Одна на другой.

– Почему? – спросила Мария Нунциата.

– Самец и самка слепились, – ответил Либерезо. – Смотри, что они делают.

И он хотел посадить лягушек ей на ладонь. Мария Нунциата сама не знала, чего она испугалась, того ли, что это были лягушки, или того, что это были слепившиеся самец и самка.

– Оставь, – сказала она, – не надо их трогать.

– Самец и самка, – повторил Либерезо. – Потом выведутся головастики.

Облачко на миг закрыло солнце. Неожиданно Мария Нунциата в отчаянии воскликнула:

– Ой, как поздно! Конечно, синьора давно уже хватилась меня!

Однако она не ушла. Они продолжали бродить по саду. Солнце скрылось совсем. Показалась головка змеи. Она ползла в зарослях бамбука, маленькая змейка, медянка. Либерезо заставил ее обвиться вокруг своей руки и гладил по голове.

– Однажды я дрессировал змей, у меня была целая дюжина, одна – длинная-длинная и желтая, водяная. Потом она сменила кожу и удрала. А эта, посмотри, рот открывает, смотри, какой у нее раздвоенный язык. Погладь ее, она не кусается.

Но Мария Нунциата боялась змей. Тогда они направились к фонтану с искусственными скалами. Прежде всего Либерезо открыл у фонтана все краны и показал ей, как он бьет. Мария Нунциата была очень довольна. Потом он показал ей золотую рыбку. Это была старая одинокая рыбка, чешуя у нее уже начала белеть. Вот золотая рыбка Марии Нунциате понравилась. Либерезо принялся шарить в воде руками, стараясь поймать ее. Поймать рыбу было трудно, но зато потом Мария Нунциата могла посадить ее в банку и держать где угодно, даже в кухне. Наконец он поймал ее, но не стал вытаскивать из воды, чтобы она не задохнулась.

– Опусти руки, погладь ее, – сказал Либерезо. – Можно даже почувствовать, как она дышит. Плавники у нее, как из бумаги, а чешуйки колются, только не сильно, а чуть-чуть.