Иван решил, это кафе вполне годится, лучше не придумаешь.

Он вошел и не разочаровался. Уютно и светло. И музыка не гремит, а еле шепчет.

Иван уселся за столиком в глубине. Куртку снял и повесил на спинку стула. Здесь было тепло. Подошла официантка с книжечкой меню. Он книжечку раскрывать не стал, спросил, какой они здесь варят кофе.

— Американо, — отвечала она заученно скучным голосом. — Эспрессо. Фрэш. Латтэ. Какой вы любите? Покислее, помягче?

— Есть варианты?

— Да.

Он расспросил подробнее. Какие они используют сорта. Из Кении?

— Вы разбираетесь, — сказала она.

— О да, — согласился он. — Я — специалист.

Он заказал эспрессо, маленькую чашку, самый горький, самый крепкий. Она спросила насчет пирожных, он сказал, что заказал бы одно, но таких пирожных сейчас не делают. Сейчас лучше делают, возразила она. Лучше мне не надо, отвечал он.

Двери отворялись, впускали и выпускали посетителей, проникал в кафе промозглый зимний воздух. Гудел кофейный аппарат, размалывал черные зерна, выпускал из них дух. Иван пытался запомнить, затвердить все, что видел вокруг. Окно в толстой, старинной кладки, стене. Вид из окна. Молодых людей за соседним столиком. Женщину, пристально изучавшую меню.

Официантку — она несла ему кофе. Крохотная белая чашка на подносе, стакан воды. К крепкому кофе — стакан ледяной воды. Зима, подумал он, глядя на стакан. Зима. Как будто и это пытался запомнить.

Официантка ушла. Иван поднес к губам крохотную чашку.

Проглотил кофе и забыл себя.

Он разглядывал руки, шрам на ладони. Шевелил пальцами. Они не помнили, к чему прикасались три минуты назад. Мизинец испачкан в кофе. Взял салфетку.