Поглядела усталыми глазами:

— Узнаю у начальника поезда, может, кто и сойдет на следующей — мало ли.

— Спасибо!

За окном совсем уже стемнело, поезд шел в ночь. Проводница отправилась дальше со своей книжицей. Пассажиры смотрели на него с любопытством, с сочувствием. Он привлек внимание, развеял дорожную скуку, а если и не скуку, то инерцию, и ночь казалась таинственной.

Бабка на боковом сиденье развернула пакет с едой и предложила ему:

— Возьмите колбаски.

— Спасибо, я, знаете, я в ресторан, наверно, схожу, поем горячее. В какой он стороне?

Ему показали. Он вынул из куртки бумажник и затолкал в карман брюк. Куртку повесил на крючок с краю. Спросил хозяина места:

— Не помешает?

— Нормально.

Встал, пригладил волосы и обратился — прямо к ней:

— Простите, вы не составите мне компанию? Если возможно. Это важно.

Она поглядела на него удивленно и спросила:

— Мы встречались?

— Да, — сказал он.

В вагоне-ресторане столы были под белыми скатертями.

Он молчал. Наверно, это ей было странно. Но и она молчала. Поезд шел, занавески колыхались. Официантка принесла им хлеб в плетеной корзинке и меню, одно на двоих. Положила на стол.

Она взяла, раскрыла, стала читать. Он ее рассматривал.

— Что? — спросила, не подымая глаз.

— Хочу угадать, что выберете.

— Попробуйте.

— Нет.

— Нет?

— Боюсь, что не угадаю. Не хочу не угадать. Вот что.

— Котлеты я закажу. По-киевски.

— Точно? Не обманываете?

— Зачем?

— Всё, что вы делаете, я как будто знаю заранее. Сказать заранее не могу. Это как дежавю, что-то вроде. Когда происходит, понимаешь, что это было, что помнишь. Но забыл.

— Ну, я ведь тоже вас как будто где-то уже видела.

— И совсем недавно.