Он пошел вдоль долгого дома. За домом стоял другой такой же дом, за ним — третий, и четвертый, и пятый. И уже казалось, что он идет вдоль одного и того же дома, что дом этот его не отпускает. И вдруг отпустил. Улица обрывалась у темных рядов гаражей, возле автобусной остановки.
Под козырьком остановки была лавка, и он сел. Нашел в сумке сигарету. Щелкнул зажигалкой, посмотрел на маленькое пламя. Закурил. Вкус дыма ему понравился, и на душе стало как-то полегче. Как будто чужой мир отступил ненамного за серый табачный дым, на полшага. Пролаяла вдалеке собака. Показался автобус. Он ехал по противоположной стороне. Пассажиров в ярко освещенном салоне не было.
Автобус добрался до гаражей и остановился. Водитель приоткрыл дверцу, но из кабины не вышел. Закурил. И так они курили оба, мальчик и водитель, и это делало водителя близким мальчику, почти знакомым. И поэтому мальчик сел в этот автобус, когда, развернувшись, он подошел к остановке и распахнул двери.
Мальчик отыскал в сумке пятак, бросил в кассовый аппарат, оторвал билет и устроился на заднем сиденье у окна.
Светофоры на перекрестках светили желтым незапрещающим светом, автобус проскакивал безлюдные остановки, громыхал на выбоинах. Но на одной из остановок его ждали несколько человек. Автобус забрал людей и поехал уже спокойнее, внимательнее. Мальчик слышал, как пятаки падают в кассовый аппарат. Слышал разговор вошедших, догадался, что возвращаются они после спектакля. Они говорили, что исполнитель главной роли постарел и что ему уже нельзя играть такие роли, говорили, что пропал вечер. Мальчику стало жаль постаревшего актера.