В сапогах стоять непривычно, но отступать поздно. Внизу ребята рты пооткрывали, щурятся на солнце. Вперед!

В полуметре дощатая стена, и в ней дыра, наподобие окна, на уровне третьего этажа примерно. Оп-ля!

Я на окне.

— Рядовой Пестов!

Это мне. Лейтенант, который учит нас строевым шагом ходить.

— Немедленно вниз, Пестов!

А я и так уже слезаю. Вот теперь можно и по Другому шесту съехать. Р-раз!

— Два…

Это сказал малиновый от возмущения лейтенант. Поправил за лакированный козырек фуражку и стал что-то долго сердито выговаривать мне. В итоге я понял: «два» — это наряды, которые я мог бы получить вне очереди, будь я бывалым солдатом. А пока… пока лейтенант меня просто отчитал.

Нечего сказать, крепко я службу ндчал, может, даже придется заступать на кухню, чистить картошку, мыть посуду, а ребята тем временем будут кино смотреть — «Ивана Бровкина».

Я отошел в сторонку и, присев на жесткую траву, стал грызть прутик — вроде бы помогает.

Не по себе как-то было. Цоднял голову, вижу — стоит рядом незнакомый капитан. Улыбается.

— Что, — говорит, — не одобрили? Ничего. Бывает. Как ваша фамилия?

«Это еще зачем?» — думаю. Встаю. Отвечаю:

— Рядовой Пестов.

Капитан достал из кармана тужурки авторучку и потертый блокнот. Попытался записать, но «авто» у него из тех, которые перед употреблением встряхивать надо. Капитан так и сделал — махнул рукою, словно градусник встряхнул. Записал мою фамилию.

— Образование, конечно, среднее?

— Да. Десять классов.

— Хорошо, товарищ Пестов, — говорит капитан, и на худощавом лице его появляются скобочки возле губ, глаза теплеют.