Ну и дела! Лейтенант только что отчитал меня, а капитан сказал «хорошо».
…А дни шли. Мы закончили курс молодого солдата, приняли военную присягу. О капитане, который записал мою фамилию, я давно забыл. Однажды нам зачитали приказ о зачислении в боевые подразделения. Я был уверен, что попаду в эскадрилью, а попал… в пожарную команду.
Сержант Раздайбеда — фигура заметная: рост — метр девяносто, кулак — три моих, а грудь — как семиведерная бочка. Уверен, именно из таких в старину гренадеров набирали. Голос у сержанта глухой, точно в пещере рождается, а наружу лишь чуточку укрощенным выходит. Но главное во внешности нашего сержанта — это нос. Он у него двухступенчатый. От сросшихся на переносье бровей — покатый, а на конце — треугольный, почти острый. Ну и если к тому же сержант прищурит глаз, то лично мне как-то не по себе становится. Вид у него суровый. Сержант — фанатик пожарного дела. Он и до армии по этой части работал, и в армии специальную школу закончил.
По-моему, больше всего на свете любит оп пожарные тренировки. Построит расчет в одну шеренгу и, прохаживаясь вдоль строя, читает «в новой интерпретации» все ту же лекцию о важности нашей профессии и о том, что мы такое есть. Мне его слушать интересно — очень он образно излагает, а порой такое загнет, что со смеху помереть можно. А вот второму солдату нашего расчета, шоферу Витьке Жигареву, все эти лекции ужасно надоели, потому как слушает их Жигарев второй год.
Вот и сейчас сержант построил нас перед началом тренировки возле красной машины и, заложив руки за спину, идет вдоль строя.
— Мы есть самая скорая помощь. Хиба ж есть номер телефона вперед нашего? Немае такого номеру. Ноль — один!
Сержант поднимает вверх указательный палец.
Витька Шигарев что-то шепчет мне на ухо, и я не выдерживаю, взрываюсь от смеха. Вот всегда так: когда нельзя смеяться, заведешься от первой же глупости.
— Рядовой Пестов! Вы, я бачу, дуже веселый хлопец. А ну, ответьте на такой вопрос. К примеру, противник применит атомное оружие. Какие возможности таятся в нашей пожарной технике?