— «Я слышал» — сказал он, — «что Вы часто посещаете Краснова и говорите ему правду, не считаясь с тем, нравится ли ему это или нет и знаю, что он ценит Ваше мнение. Обо всех там, я детально информирован. Да и здесь у меня всегда полно людей и каждый сообщает мне какую либо новость. Многие приходят наниматься. Низко кланяются, выставляют свои прошлые заслуги, щеголяют вытащенными из архивов, губернаторскими дипломами, как бы желая этим сказать: подавай им соответствующий пост. А у Власова иной масштаб и другая оценка: ты покажи и докажи сначала себя способным работником на малом месте, а тогда я тебя возвышу до предела возможностей. В противном случае: вот Бог, а вот порог».

Еще с большим негодованием говорил Ген. Власов о посещении его лицами из казачьих кругов. Они, боязливо оглядываясь кругом, смиренно просят его, чтобы свидание их с ним осталось в тайне.

— «Они думают, что я наивен» — сказал он, — «что не смогу понять их продажные душенки и разгадать их истинный смысл, — что они на всякий случай себя страхуют. Скажите мне, могу ли я пенить таких людей? Сегодня они продают Краснова, а завтра меня» и не ожидая моего ответа, он продолжал говорить дальше.

— «Я не дипломат, а только военный, но в Советском Союзе я прошел суровую школу и тяжелую жизнь и иногда вижу в людях то, что другие не могут в них подметить. Всю мою жизнь я посвятил военному делу и обладаю достаточно большим и сложным стажем».

Взяв книгу, лежавшую на столе и показывая ее нам, он сказал, что в ней есть подтверждение его словам и указание, что самая лучшая дивизия и корпус в Красной армии были те; коими он командовал. После этого, он коснулся своего прошлого, его службы в Китае, в качестве Представителя Красной Армии, затронул и свое участие в нынешней войне, с гордостью оттенив, что именно его армия расстроила все планы немцев и не допустила их захватить Москву.

Вдруг его мысли неожиданно приняли иное направление и Ген. Власов, несколько волнуясь, стал рисовать нам свое теперешнее положение.