- Да мы хотели, да только уж думал, не согласитесь, не насмелился попросить. Для вас дело-то вроде такое, палаческое. Может показаться. Это со стороны вроде, а сознательный поймет - помочь! Жалко, конечно, да что сделаешь? Видно, уж пропадать быку. Так уж чтобы не скоблить по живому месту, скорее забить, чтобы и душу не мотал,- быстро заговорил бригадир, стараясь замять сорвавшееся невзначай слово.- Мы бы с Серегой да с вами живой рукой! Верхами нагнать его из ельника на выстрел и - готово дело. А не забоитесь? Да опасного тут нет ничего, против такой бандуры куда он попрет? - словчил бригадир.- Он сейчас в ельнике у болота, видел его Сергей. Как вчера пугнули из тозовки, так и не выходит. Может, вам лошадь заседлать, чем пешком-то плестись?

- Нет, нет! - прорвался, будто из-за пелены какой-то, голос Холодова.Не умею я на лошади!

- Ну и ладно, у вас ноги здоровы, у охотников,- это Колесов говорил, уже выйдя на крыльцо, спускаясь с него, прямо ставя, как-то отдельно, впереди и чуть сбоку, свой протез.

Колесов садился на лошадь, неловко подпрыгивая на одной ноге, потом повернулся, как-то надо было затушевать сорвавшееся невзначай слово.

- Да, забыл совсем, вы уж извините, имя-отечество ваше?

- Холодов. Виктор Семенович Холодов,- почему-то странно прозвучали для Холодова его имя и фамилия, будто кто-то другой назвался так при нем, и растерянность прозвучала в его голосе.

- Колесов, Вениамин Матвеевич! Познакомились, стало быть, когда о деле договорились.

Холодов ждал быка, стоя в полосе подсолнухов, росших по краю картофельного поля вдоль прясла. Полоса уходила вниз, там кончалось картофельное поле и начинался кочковатый сырой луг, за которым бежал в ржаво-зеленой буйной осоке среди болота петлястый теплый ручей.