Путник выпил приятный, чуть кисловатый сок, и блеск вернулся в его глаза, потом он съел кусочек мякоти и поблагодарил крестьянина.

– Ты куда идешь? – уже по-приятельски спросил тот.

– В Дхалер.

– Правильно, по этой дороге быстрей всего и дойдешь.

– А ты куда?

– В Кохале. Говорят, там нужны кули на строительстве дороги. Урожай-то в этом году неважный…

Последовал обычный рассказ: налоги, взятки старосте, жена, дети… Крестьянин снова увязал свой узел, взвалил его на плечо и стал спускаться вниз по тропинке.

Это другой полюс магнита. Это крючок, который застрял в горле самой жизни.

Ему больше не хотелось пить, и он на ходу откусывал кусочки душистой мякоти плода. Неожиданно он увидел под деревом старика крестьянина с маленькой девочкой.

Старик, смеясь, подражал кудахтанью курицы:

– Куд-куда, куд-куда!

Девочка, заливаясь смехом, просила:

– Папочка, еще, еще, папочка!

– Куд-куда, куд-куда!

Увидев плод в руках путника, девочка захныкала:

– Я тоже хочу! Я тоже!

Путник уселся с ними под деревом.

– Привет тебе, путник! – приветствовал его старик.

– Привет тебе, отец.

– Я тоже хочу! – просила девочка.

Путник протянул девочке плод, и ее розовые щечки запылали от удовольствия. Тогда он взял ее на руки, и она, усевшись поудобней, принялась за еду.

– Какая хорошенькая! Это твоя дочка? А как ее зовут?

– Джари. Это дочь моего сына, но она привыкла звать отцом меня. Сына моего призвали в армию, когда ей было месяца три-четыре.

Призвали в армию. Война. Война и это прелестное округлое личико, розовые щечки, блестящие невинные глаза и треск пулеметов, воющие бомбы, человеческие внутренности на телеграфных проводах… Он стал думать о той жажде, для утоления которой требуются человеческие жизни, а не сочные плоды. Однако плод – это нечто мертвое, а человек – это живущая и трепещущая вспышка материи, породившей движение, которое дало жизнь сознанию. Сознанию… Сознание этих людей и сознание тропинки… Противоположные полюсы магнита.