Р о м а н. Банкира.

Л е н и н. Банкира? А трудно представлять банкира?

Р о м а н. Нет.

Л е н и н. Я бы ни за что не взялся.

Ч у д н о в (горячо). Чистая беда, Владимир Ильич.

Л е н и н. Отчего - беда?

Ч у д н о в. Пришел из армии человек-человеком - и вдруг стал представлять! Дети растут, а отец - артист!

Л е н и н. И чудесно, что артист. Я, например, банкира не умею представлять, а он может. Мы с вами, товарищ Чуднов, старомодные люди.

Ч у д н о в. Разве что... старомодные.

Вбегает К а з а н о к.

К а з а н о к. Во имя отца и сына и святого духа...

Л е н и н. Что-о?

К а з а н о к. Ох, что же я понес... Это я, Пантелей Казанок, звонарь здешний и общественный пожарник. Помните, зимой в метель с вами в лес на лыжах ходил?

Л е н и н. Еще бы... конечно, помню!

К а з а н о к. Помнит... Пришел показаться! Живой я... (Окружающим.) Я на своем месте буду, не сумлевайтесь! (Ленину.) Мы рады... весь народ! Я сейчас буду звонить не по уставу, а от всей души... Вот и весь Казанок, что на нем, то и в нем - весь наружу. Прощайте, извините, я спешу на место. (Убегает.)

Л е н и н. Почему же он убежал?

А н н а. Простой он... бесхитростный...

Р о м а н. Позвольте, Владимир Ильич... позвольте, товарищ Ленин, просить вас выступить у нас на митинге. А также просить вас в Пролеткульт откушать чаю.

А н н а. Нет уж, Владимир Ильич, чай пить в Пролеткульт не ходите. У них там и самовара порядочного нет.

Л е н и н. А что? Может быть, не стоит идти в Пролеткульт? Мы и здесь чаю напьемся, а? Позвольте мне остаться здесь. И хорошо бы нам без митинга обойтись.

Вбегает Р ы б а к о в.

Р ы б а к о в. Подстрелил! Трех птиц подстрелил... (Показывает уток.) Я подождал ветерка с поля и не обманулся... под ветром все воды открылись. (Чуднову.) Вот тебе и туман.

Л е н и н (сокрушенно). Тихон Иванович...